Игорь Горбенко: «Жили три с половиной года в подвале, чтобы играть в хоккей»

Многие отмечают улучшение результатов минского «Динамо» с приходом в тренерский штаб Дмитрия Квартальнова специалистов, вместе с которыми он работал много лет в разных клубах. Один из верных ассистентов Дмитрия Вячеславовича — Игорь Горбенко, который работал с Квартальновым в ЦСКА, «Локомотиве», «Ак Барсе», а сейчас трудится в тренерском штабе минского «Динамо» и сборной Беларуси. В интервью Sport5.by Игорь Юрьевич рассказал как попал в хоккей.

— Как начинался ваш путь в хоккей?

— В молодежных командах у меня есть такое правило: когда собираемся, все же из разных семей, всегда делимся моментами, кто как пришел в хоккей, у кого какая семья. И ребята у меня спросили, как я пришел. Стал рассказывать.

Мы с братом жили в 150 километрах от Омска, в глубокой деревушке. Был такой хоккеист — Анатолий Степанович Панов, играл в Альметьевске. Он приехал в эту деревню, там жила его мама. Он был действующим игроком, ему нужно было тренироваться. Панов на коньках вышел на лёд, нам с братом было по шесть лет, первый раз увидели, как он катается.

— Это была уже крытая площадка?

— Нет, это вообще деревня, каток. Я первый раз закрытый лёд увидел в восьмом классе. В деревне увидел, как человек катается на коньках. Это настолько поразило, влюбило в хоккей. И мы стали с братом заниматься хоккеем, играли на первенство области, в деревне. Потом поехали играть с омским «Авангардом». И нас заметил тренер Константин Андреевич Халин, сказал, что хочет пригласить к себе. Мы были 1971 года рождения, у него команда 1972-го. Но он нас забрал к себе. У него было две дочки, и он забрал трех мальчишек из деревни к себе, мы жили у него в квартире. Полгода, наверное.

Игорь Горбенко слева в нижнем ряду

Потом учились в Омске, были в седьмом классе. Один мальчик уехал, который с нами был там, а мы с Олегом остались. Раньше же не сдавали квартиры. Мы жили в школе в Омске. Так долго продолжаться не могло, поэтому пришли забирать документы. Надо было ехать обратно в деревню. Директор школы Нина Алексеевна Ковалёва сказала, что нас не отпустит. Сказала, что у нее есть комната, где мы бы могли жить. Зашли в подвал школы, там комната «два на три», одно окно и больше ничего нет. Стояли метла, скребки для уборки снега. Увидели это, и я сказал маме, что мы здесь жить не будем, надо возвращаться в деревню, какой тут хоккей. Пошли на тренировку, возвращаемся, а там уже все это мама убрала, наклеила обои, поставила диван, стол, холодильник, на него телевизор. Мама на диване спала, а мы «вальтом» прямо на полу, за столом делали уроки.

Вот так жили три с половиной года, чтобы играть в хоккей. Утром в школу, тренировка с командой, вечером поели, уроки сделали и опять туда. Те, кто работал на стадионе — выгоняли нас. В итоге уже не стали выгонять, наоборот, знали, что эти два дурака придут, лед почистят и будут тренироваться. И вот так мы работали, тренировались. Нам все говорили: «Ой, вы — два колхозника, все равно играть не будете, чего вы тренируетесь». В итоге уже даже в институте, учась на первом курсе, ходили ночью, тренировались. Потом попали в Ангарск. Там отыграли, и уже потом я в «Авангард» попал. Когда в «Амуре» играл, мы ездили в Америку, в Сан-Франциско был русский ресторан, и там девчонка сидит и говорит: «Я из Омска. У нас там два брата было, два фаната, с головой не дружили. По ночам ходили кататься, тренировались. Весь институт хохотал». Я говорю: «Ты знаешь, один из них — это я». Вот так из деревни и выбрались.